Неординарные преступники и преступления. Книга 5 - Алексей Ракитин

столько денег, сколько она посчитает нужным для обеспечения 2-х младших мальчиков всем необходимым на протяжении полугода. Что Кристина и проделала, разумеется, оповестив Лютгерта о предпринятых действиях.

Полицейские предложили Фелдт выдать вещь, полученную от Лютгерта накануне ареста последнего. Причём сама вещь не была названа — это был своеобразный тест на честность женщины. Кристина не стала прикидываться, будто не понимает, о чём ведётся речь, и разъяснила, что действительно получила из рук Адольфа складной нож, и объяснила, где именно в её доме полицейские смогут эту вещь отыскать. Посланный наряд обнаружил нож и передал его в распоряжение следствия.

Работа полиции по осмотру территории колбасной фабрики не останавливалась вплоть до конца мая, то есть продолжалась и после ареста её владельца. В результате в помещении участка выделки кож в подвале было найдено несколько десятков фрагментов чего-то, что казалось похожим на кусочки костей. Самый большой из таких фрагментов, имевший длину около 10 см, и в самом деле походил на часть крупной человеческой кости, возможно, бедренной. Другие же были гораздо меньше человеческого ногтя, и для определения их происхождения требовалось заключение специалиста.

25 мая полиция организовала «утечку информации» в газеты, из которой следовало, что в том же подвале, где располагались металлические чаны, но в соседнем отсеке были найдены разнообразные предметы одежды, как мужской, так и женской. При этом на мужской одежде имелись следы крови… Одежда находилась на удалении около 30 футов [немногим более 9 метров] от того чана, где, по мнению «законников», осуществлялось уничтожение человеческого тела неким активным веществом. Почему на обнаружение одежды — даже в случае её маскировки! — потребовалось 8–9 или даже 10 дней с момента первых подозрительных находок в подвале, никто ответить не мог. Точнее говоря, никто этим вопросом не задавался.

Но «утечка информации» отнюдь не ограничивалась рассказом о находке одежды! При всей занимательности этого повествования имелось кое-что ещё, не менее забористое…

Колонка в газете «Bridgeton pioneer» в номере от 27 мая 1897 года была посвящена допущенной полицией «утечке информации» и сообщала читателям о находках в помещениях колбасной фабрики, последовавших спустя неделю со времени ареста её владельца. Заказной характер статьи, целиком инспирированной правоохранительными органами, сомнений не вызывал, но этот пустяк никого в Чикаго тогда не волновал — публика жаждала сенсаций, и она их получала!

Неизвестный информатор из числа полицейских сообщил газетчикам о появлении некоего важного свидетеля, который на первых порах именовался Джоном О'Коннеллом (John O’Connell), а затем плавно превратился в Джона О'Доннелла (John O’Donnell). Этот человек в ночь предполагаемого исчезновения (убийства) Луизы Лютгерт возвращался домой в интервале между 2 или 3 часами ночи. В это время он услышал страшный женский крик, который привлёк его внимание. Он приблизился к кварталу, занятому фабричными корпусами, и обратил внимание на дым, выходящий из одной из труб в дальней части предприятия. О'Коннелл (он же О'Доннелл) заглянул в подвальные окна главного корпуса из красного кирпича, выходившего фасадом на Диверси-стрит.

Не удовлетворившись этим, свидетель поднялся на крыльцо, ведущее к двери в заводоуправление, и принялся заглядывать в окна 1-го этажа. Выше уже отмечалось, что район Диверси-стрит, как и вообще Северный Чикаго вдоль течения одноимённой реки, в те годы являлся местом весьма опасным. Заглядывать в окна заводоуправления в 2 часа пополуночи — это, мягко выражаясь, поведение весьма неосторожное, поскольку бдительный сторож, подозревая злой умысел, мог спустить сторожевого пса, а мог пальнуть из дробовика… В общем, О'Коннелл (он же О'Доннелл) повёл себя в те минуты крайне неосторожно, но речь сейчас даже не об этом!

Свидетель якобы сообщил на допросе в полиции, что в те самые минуты увидел Адольфа Лютгерта, перемещавшегося по территории фабрики. И репортёры об этом, разумеется, поспешили сообщить своим читателям.

Заказной характер публикаций, связанных с пресловутой «утечкой информации», совершенно очевиден и вряд ли нуждается в особом доказывании. Правоохранительные органы умышленно вбрасывали избыточную информацию перед предстоящим открытием работы Большого жюри. Цель этой незатейливой «информационной игры» вполне прозрачна — она заключалась в том, чтобы перегрузить защиту Лютгерта избыточной информацией и не позволить ей сосредоточиться на тех аспектах, которые будут действительно нужны для противодействия обвинению.

Однако история, связанная с появлением пресловутого О'Коннелла — или всё же О'Доннелла? — представляется не лишённой интереса и важна для дальнейшего повествования. Почему? Потому, во-первых, что такой человек, безусловно, существовал, и что-то такое нелепое он полиции в 20-х числах мая 1897 года действительно рассказывал. Во-вторых, потому, что его показания вступали в явное противоречие с той версией событий, которой придерживались окружная прокуратура и полиция Чикаго в конце мая. Напомним, что основная версия сводилась к тому, что убийство Луизы произошло в её спальне в особняке, где были найдены следы крови, причём преступление это произошло довольно рано, ещё до того, как женщина легла спать. Однако из рассказа О'Коннелла (он же О'Доннелл) следовало, что убийство произошло не тогда и не там! Запомним сейчас это небезынтересное противоречие — оно ещё проявит себя, и нам придётся о нём вспомнить.

Возвращаемся, впрочем, к фабуле повествования.

Поиск подходящих экспертов стал одной из первоочередных задач окружного прокурора Чарльза Сэмюэла Динана (Charles Samuel Deneen), лично возглавившего следствие по делу Адольфа Лютгерта. Этот сравнительно молодой функционер Республиканской партии — ему только-только исполнилось 34 года — делал вполне успешную политическую карьеру и был избран на должность окружного прокурора менее чем за год до описываемых событий. Прежде Динан работал клерком в окружном суде, занимался юридической практикой, заседал в городском санитарном совете и никаких впечатляющих успехов за плечами не имел. Юридическая фирма, которую Динан учредил вместе с таким же точно, как и он сам, начинающим адвокатом по фамилии МакИвен (McEwen) никаких выдающихся результатов не демонстрировала и заметных денег своим создателям не принесла. В этом месте можно отметить, что Динан познакомился с упомянутым МакИвеном в 1885 году, то есть за 12 лет до описываемых событий. По странной иронии судьбы они оба в один день приехали в Чикаго и в один день устроились на работу помощниками судьи Бута (Booth). Впоследствии их жизненные пути не расходились. После того, как Динан занял в 1896 году должность окружного прокурора, он моментально закрыл фирму, а дружка и делового партнёра МакИвена оформил в штат окружной прокуратуры на должность помощника прокурора. В «деле Лютгерта» МакИвен принял самое деятельное участие, являясь фактически двойником прокурора и принимая на себя его функции в тех случаях, когда сам Динан в силу каких-либо причин не мог этого делать.

Именно ввиду отсутствия каких-либо крупных успехов на профессиональном поприще Чарльзу Динану требовалось участие в сенсационном деле, эдакое впечатляющее, а главное быстрое, разоблачение серьёзного преступника. Нужен был успех, который всерьёз и